Подписочку?
Мы будем присылать вам подборку лучших статей, всего один раз в месяц — и ничего лишнего.
Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с нашей политикой конфиденциальности
Как макияж стал (или нет) частью нового визуала
Интервью: Катя Работа
Иллюстрации: Кирилл К
Body positivity и diversity ― сегодня, пожалуй, два главных дискурса для модной и бьюти-индустрии. При этом макияж перестал быть лишь способом создания идеальной глянцевой картинки и стал самостоятельным средством художественной выразительности. Почему это произошло и как повлияло на индустрию в целом, на моду и на нас самих? Мы решили рассказать о новых стандартах красоты в эпоху, когда самих этих стандартов больше не существует, и поговорили с фотографом Эмми Америка и креативным продюсером Катей Павловой о том, как макияж стал частью нового визуала.
Эмми Америка: Акцент на бьюти, на макияж ― это не новая тенденция. Вспомним хотя бы фотографии Твигги с этими нарисованными ресничками: уже тогда, в 60-е, макияж был важным компонентом съемки, дополняющим образ. Так и сегодня ― он может как поддержать образ, так и совершенно убить его. Я, например, не люблю, когда используют какие-то бьюти-акценты только ради того, чтобы их использовать или чтобы казаться модным. Макияж должен дополнять идею, а не перетягивать внимание на себя или усложнять картинку.
Сегодня макияж является важной частью визуала, и даже в фэшн-съемках все чаще делают акцент на бьюти. Что вы думаете об этой тенденции?
Катя Павлова: Мне кажется, что сейчас фэшн-съемка может быть легко раскрыта через тему бьюти. Раньше макияж был дополнением к работе, и визажист подстраивал его под остальной образ. Кто-то и сейчас продолжает так делать, но современные мастера макияжа, которые много работают с модой, стали независимыми экспертами. Сегодня визажист может построить «скелет», на который будет нанизываться остальной образ. Появились андеграундные визажисты, которых скорее можно назвать художниками.

По моим наблюдениям, еще несколько лет назад на съемках работали в основном визажисты, которые сильны именно в техническом плане: умеют четко рисовать стрелки, делать классические мейки. Потом они начинали делать то, что называли арт-макияжем, и не всегда у них это получалось хорошо. А сейчас появился пул визажистов, которые просто делают классные макияжи ― без знания техник, за счет своего видения. Это, конечно, интересно фотографам, и бьюти-съемки стали тенденцией, которая привлекает внимание как раз за счет своей арт-составляющей.
Есть ли какие-то критерии, по которым можно сказать, что визажист не только профессионально работает, но и понимает современность?
Катя Павлова: Наверное, это не очень правильный подход, но мне не нравится работать с классическими визажистами, которые выдают в конечном результате глянцевую картинку. Чисто технически она может быть, и выглядит неплохо, но по ней видно, что в ней есть только копирование техники, не идея. Это так устроено ― если ты в какой-то среде активно творишь, у тебя замыливается взгляд. Ты можешь быть визажистом, который делает клиентский мейк, но при этом фанатеет от арт-историй. Но тебе все равно будет сложно перестроиться, когда ты постоянно работаешь с клиентами. Даже если есть насмотренность, все равно нужно отрабатывать какую-то технику. Поэтому на творческих съемках я предпочитаю работать с людьми, которые могут предложить и привнести что-то индивидуальное.

На одной из съемок я работала с визажисткой, которая делала в основном клиентские мейки: я подумала, что если дам ей четкое задание, то она справится. Но в итоге кучу студийного времени мы потратили впустую и не успели снять все, что хотели.
Как визажист участвует в подборе референсов съемки? Или это по-прежнему задача стилиста, арт-директора и фотографа?
Эмми Америка: Я из тех фотографов, что обычно не только отвечают за арт-дирекшн съемки, но и подбирают референсы для всех участников команды. Это работает так: я делаю довольно подробный общий мудборд по каждому аспекту ― стайлингу, мейку, сет-дизайну и так далее. Затем я заранее отправляю этот мудборд каждому участнику команды, чтобы он мог самостоятельно доработать то, что связано с его работой на съемке. В моем идеальном мире процесс идет так, что я подбираю референсы, показываю, объясняю ключевые моменты, а дальше уже визажист обдумывает их, находит собственные идеи, и вместе мы приходим к чему-то новому. Я никогда не прошу повторить что-то точь-в-точь, и в этом плане в России мне часто бывает очень сложно работать. Такое ощущение, что здесь все визажисты и hair-стилисты хотят, чтобы ты либо дала им полную свободу, либо сказала: «Делай вот четко так». А я дать полную свободу не могу, потому что есть концепт, мне нужно его держаться. Но и ставить четкие рамки я не хочу, чтобы не лишать человека творческой возможности.
Катя Павлова: Кажется, что сейчас уже недостаточно одного человека ― стилиста, арт-директор или фотографа, ― чтобы «вытянуть» всю команду. Сегодня эдиториал стал такой историей, которую каждый наполняет чем-то своим. Например, приходит арт-директор, дает направление и тему, а все остальные уже ее поддерживают. Недавно я стала свидетелем того, как сет-дизайнер буквально сделал всю съемку, полностью перевернув изначальную концепцию. То же самое с мейком.

Есть визажисты, которые способны что называется вывезти съемку наравне со стилистом, потому что у них есть свой характерный стиль, и ты не сможешь их обязать делать пресловутые стрелки. Вообще, каждый должен делать что-то в своем стиле ― чтобы человек, который не любит делать нюд, не делал нюд.
С кем из визажистов вам нравится работать на съемках в России и за рубежом?
Катя Павлова: Когда-то очень давно я вела паблик Fashionism вместе с Юлей Залевской. Она всегда любила моду, а потом вдруг начала красить людей, не имея профессионального бэкграунда. Юля делает то, что вообще-то нельзя делать, но это смотрится здорово и интересно: синие румяна у нее выглядят уместно, например. Когда она начала работать, ее почти сразу заметил Антон Белинский и пригласил сотрудничать, потом она начала делать обложки для Re-Edition, Vogue Украина. На российском рынке Юля сейчас одна из самых классных.

Мне очень нравится Маша Ворслав, бьюти-редактор Blueprint. Ее направление editorial makeup, она вообще не делает классические макияжи и сама говорит, что и не умеет их делать. Когда она приходит, ты понимаешь, что можешь дать ей мудборд и быть уверенной, что она все сделает круто. Маша работает как художник.

Вика Вакулюк больше новичок, но у нее есть свой вкус, взгляд. В духе Исамайи Френч она рисует новые миры на лице. Она не гример, а художник. Вот такой у меня условный «топ три».
Эмми Америка: В России я чаще всего работаю с Юлией Рада: она очень трудолюбивый и старательный мастер ― всегда следит за кадром и готова исправлять все по двести раз. Юля никогда не обидится, если тебе что-то не понравится и никогда не скажет «это невозможно» или «я не буду так делать», как говорят очень многие другие визажисты. Так получилось, что у нас очень схожий вкус. Я нахожу какие-то референсы, она находит похожие, и мы в итоге стремимся к чему-то одному.

Есть и другие мастера, тоже очень хорошие профессионалы с технической точки зрения, но при этом им нравится совершенно другое. И, естественно, сложнее делать какую-то креативную коллаборацию, когда у вас разный вкус. Мне приятно и комфортно работать с Катей Гореловой и Ксюшей Ермак. Невероятный профессионал ― Алена Моисеева, технически самый топовый визажист в России.

Из зарубежных, тех, с кем я работала в Нью-Йорке, моя любимая визажистка ― Ингеборг. Когда я только начинала работать, у нее уже были обложки с Брианной Капози, но она не отказывалась сотрудничать со мной и всегда очень помогала. И я это ценю. Сейчас, когда у меня появляются коммерческие заказы в Америке, я делаю их только с Ингеборг. Еще один из моих любимых визажистов ― Энтони Прил из Artlist. Я давно хотела с ним поработать и написала ему, как только оказалась в Париже. В Лондоне люблю работать с визажисткой из Латвии Лински. У нее свое видение, смешные полукитчевые мейкапы, и она тонко чувствует грань между китчем и плохим вкусом.
В вашей работе бывали случаи, когда неудачный макияж портил всю съемку или полностью противоречил ее концепции?
Катя Павлова: Когда мы только начинали работать вместе с фотографом Сашей Чайка, то часто звали начинающих визажистов и просили их не накрасить человека, а просто сделать какой-то элемент на лице. А они все равно начинали делать какой-то там контуринг, и ты приходишь за моделью ― а у нее оранжевое лицо. Самое сложное в работе с такими визажистами ― они не понимают, как можно не нанести базу или консилер. И вот они приходят на съемку, очень долго все переделывают, рисуют свой традиционный арт-мейк, а ты теряешь время.

Думаю, таким визажистам нужно подписываться на аккаунты профессионалов с мировым именем, следить за тем, что делают модные бренды. Потому что визажист должен быть самостоятельной творческой единицей, а не придатком к команде, создающей новый визуал. Я, например, не визажист, но мне радостно сознавать, что рухнули абсолютно все границы и рамки: хочу ― крашу веки красной помадой. И это смотрится круто.
Эмми Америка: В моей практике было много примеров того, как бьюти убивает концепт показов и съемок. Как-то мы пригласили на очень классную съемку стилиста по волосам, с которым я до этого не работала. Огромная съемка, масса людей, модель из Парижа, один день ― редакционный дедлайн. Мы начинаем делать прическу главной героине, а hair-стилист говорит: «Так невозможно». Мы попробовали кучу вариантов, в конце концов я попросила его повторить одну из причесок с прошлых съемок этой модели. Но он даже этого не смог сделать.
Многие визажисты сегодня экспериментируют с арт-макияжем. Где та грань между кэмп-эстетикой и дурновкусием в макияже? Как не переборщить с китчем?
Катя Павлова: Это сложно. Многие, не чувствуя эту грань, скатываются в трэш. Важно понимать, что кэмп ― это визуальный прием, выражение идеи, смысла, истории, а не просто форма. Обычно в команде я являюсь самым строгим минималистом, и вижу красоту как раз в синтезе трэша с минимализмом, аскетизмом. То есть либо ты делаешь трэш-макияж и снимаешь лаконичную картинку, либо оставляешь лицо без макияжа и вписываешь его в дикий контекст. Это нужно тонко понимать, чтобы не перебарщивать. Многие сейчас пытаются работать с этой эстетикой, и если это сделано без какой-либо идеи, просто чтобы скопировать тренды, то выглядит просто смешно.
Эмми Америка: На мой взгляд, макияж должен нести в себе посыл и просто дополнять образ, а не жить отдельной жизнью. У меня всегда есть образ человека, которого я снимаю, это не просто красивая картинка. Например, девочка-тусовщица, которая хочет выглядеть тусовщицей, но выглядит как малышка, которая немного перестаралась с косметикой. Ее это немного старит, но при этом делает сексуальной и трогательной. Либо это девочка, которая бегает по пляжу, у нее блестит кожа ― и в этом образе воплощение молодости. Либо это усталая женщина с синяками под глазами. И макияж должен быть дополнением этого образа, а не артом.
Часто бывает так, что после показов или съемок больших брендов начинается тотальное копирование причесок, мейков, стилизации. Есть ли какие-то тенденции, которые уже поднадоели и стали штампом?
Катя Павлова: Да! Бывает, смотришь показ и думаешь: «Ну все, сейчас пойдет». Лично мне надоел и кажется устаревшим дрейпинг, когда румяна переходят на виски. Этот прием вернули в моду Kenzo, использовав данную технику макияжа на своем показе весной 2017. После такой макияж сделали все кому не лень, и это продолжается до сих пор.
Эмми Америка: Я помню показ Givenchy пятилетней давности, где модели выходили на подиум с загеленными кудрями, приклеенными к лицу. И вот уже несколько лет подряд этот тренд копируют все, не понимая, откуда он появился, и на моей памяти почти никто не делал это хорошо.

Некоторые визажисты очень любят добавлять в макияж какие-то графичные акценты, утрированно кинематографичные элементы, никак не связанные с идеей и историей съемки. На мой взгляд, графичный мейк умеют делать круто всего несколько человек, их реально можно пересчитать по пальцам. Вот Люси Бридж, например, действительно круто работает в этой технике.
Кажется, что времена чрезмерного макияжа прошли и глянец сегодня пытается работать с новой эстетикой, а социальные тенденции, связанные с diversity, феминизмом и бодипозитивом, влияют на моду. Как они визуально сказываются на современном макияже? И как выглядит новый универсальный макияж для съемок?
Катя Павлова: Тема diversity очень тонкая: тебя могут обвинить в том, чего ты, как художник, не хотел сказать. Но в том числе благодаря этому тренду сегодня мы можем работать с разными людьми и сами выбирать то, как они должны выглядеть, больше нет этого идеала человека с обложки. Помню забавный кейс про одного бьюти-редактора: была съемка с Коко Роша, которую фотограф прислал без обработки, и был скриншот с комментарием этого редактора в духе: «Вы охренели? Я не могу выложить фото без ретуши в инстаграм». Это говорит о том, что даже сотрудники индустрии до сих пор не всегда могут адекватно работать с социальными тенденциями.

Одна моя подруга, модель, приехала в Милан и на кастингах постоянно слышала: «Ты такая бледная, рыжая, почему у тебя нет бровей?», ― для Милана это нетипично, им нужна классическая красота. А потом эту модель выбрали для показа Gucci. И мне нравится, что количество брендов, расширяющих понятие о том, какой может быть красота, растет с каждым годом. Такие бренды все чаще берут на съемки не моделей, девушек невысокого роста ― стираются границы того, как человек должен выглядеть.
Эмми Америка: Универсальный макияж ― это натуральный. Я люблю максимально нюдовую кожу, при этом с блеском, люблю кремовые и гелевые текстуры. На съемках обычно прошу визажистов не использовать пудру, кроме тех случаев, когда нужно убрать ненужный блеск. Мне нравится эффект сияющей кожи, потому что она красиво отражает свет, смотрится очень здоровой и естественной. Полупрозрачная основа, немного хайлайтера и цвета на губах, расчесанные брови ― для меня на съемках это идеальный минимум. Еще люблю такой эффект накрашенных ресниц, когда они выглядят спутанными, как паучьи лапки.

Я ненавижу почти любой макияж, который соответствует каким-то навязанным стандартам того, как нужно красиво краситься: губы с четким контуром, пудру и матовую идеальную кожу, smoky eyes в классическом понимании. Классический мейк убивает персонажа, которого ты создаешь, потому что в повседневной жизни нам общество навязывает то, как мы должны выглядеть, а твой персонаж должен отличаться от навязанного стереотипа.
Понравилась статья?
Поделись!
Читайте также: